Я — открытая книга. Меня читают. Кто-то читает мою жизнь. Или пишет. И когда книжка закончится — останется только автор. И читатель. Хотя наверное, автор и читатель — это одно и то же.
Когда меня допишут, останется только… Читать дальше
Когда меня допишут, останется только… Читать дальше
Объятья свои тишина мне открыла.
Укутавшись в пледе, встречаю рассвет.
Про шум городской за ночь я позабыла
В уютном сиянии звезд и комет.
Читать дальше
Укутавшись в пледе, встречаю рассвет.
Про шум городской за ночь я позабыла
В уютном сиянии звезд и комет.
Читать дальше
Боль
Голова развалилась на части
Стыд
Проявляет свое участие
Совесть
Комком в углу с паутиной
Мысли
Затянуто небо тиной. Читать дальше
Голова развалилась на части
Стыд
Проявляет свое участие
Совесть
Комком в углу с паутиной
Мысли
Затянуто небо тиной. Читать дальше
Смута в голове, смута!
Один на рожон лезет
Поллундра! — кричит, — Поллундра!
Второй океаном бредит.
Третий рвется на сушу —
Боится плавать, бедняга. Читать дальше
Один на рожон лезет
Поллундра! — кричит, — Поллундра!
Второй океаном бредит.
Третий рвется на сушу —
Боится плавать, бедняга. Читать дальше
По песку ползет тень.
Она не принадлежит этому миру — она вообще никому не принадлежит, она сама по себе.
У неё не страхов, нет желаний. Она просто тень. Потерявшая своего хозяина, забывшая свое предназначение, она ползет к свету, который должен означать для неё смерть. Но она настойчиво ползет. Читать дальше
Она не принадлежит этому миру — она вообще никому не принадлежит, она сама по себе.
У неё не страхов, нет желаний. Она просто тень. Потерявшая своего хозяина, забывшая свое предназначение, она ползет к свету, который должен означать для неё смерть. Но она настойчиво ползет. Читать дальше
Опустошенный и воскрешенный,
Небом омытый, небом сожженный
И в пустоте вновь столетним рожденный…
Плавится лед на висках.
Читать дальше
Небом омытый, небом сожженный
И в пустоте вновь столетним рожденный…
Плавится лед на висках.
Читать дальше
Кажется, сегодня они не придут. У них… Это выходной называется, кажется. Так один из них говорил. Так что сегодня они не будут его лечить. Никаких действий — тишина и покой…
Где-то в лесу скрипнуло дерево.
— И тебе привет, — отозвался он.
— Сохем! Сасахе сухи но саге.
— И правда сегодня легко дышится, — улыбнулся он и подставил себя ветру. Читать дальше
Где-то в лесу скрипнуло дерево.
— И тебе привет, — отозвался он.
— Сохем! Сасахе сухи но саге.
— И правда сегодня легко дышится, — улыбнулся он и подставил себя ветру. Читать дальше
— Хочешь умереть?
В темноте был только чей-то голос. А еще какое-то странное осознание себя. Осознание без тела, без мыслей. Просто осознание самого факта существования. И все.
— Хочешь? — чуть настойчивее повторил голос, и прочистил горло.
— Ты еще раз-два скажи, — ответило существование. Читать дальше
В темноте был только чей-то голос. А еще какое-то странное осознание себя. Осознание без тела, без мыслей. Просто осознание самого факта существования. И все.
— Хочешь? — чуть настойчивее повторил голос, и прочистил горло.
— Ты еще раз-два скажи, — ответило существование. Читать дальше
Когда остаешься один на один со своими мыслями, когда блуждаешь внутри своих почетных достоинств и угрюмых недостатков, когда ныряешь в болото своих загонов — появляется оно.
Читать дальше
В тот день, когда гаринаки захватили его разум, было солнечно. Он до сих пор помнил странное ощущение внутри живота, которое тогда свидетельствовало о насыщенности всех ресурсов и возможности продолжать свои исследования.
Читать дальше