Покойся с миром

Облака. Светлые, пушистые, волнообразные, мягкие как перина. И яркий белый свет, совсем не слепящий глаза и не оставляющий теней. Здесь, в 4-м пространственном измерении, закон прямолинейного распространения света не действует. Здесь вообще нет четко определенных правил, все зиждется исключительно на воле Божьей.
А она порой настолько изменчива, что нельзя даже предсказать величину силы гравитации. Однажды он..., нет, об Его экспериментах над людьми лучше совсем умолчать, дабы не разрушить окончательно и без того слабую человеческую психику. Но мы отвлеклись, впервые попав сюда, гость видит перед собой огромные, витиевато украшенные золотые ворота. На левой створке изображены всевозможные человеческие грехи. Это символизирует то, чего лишается тот, кто пришел сюда. На правой – тоже самое, но в менее вульгарной форме и с крылышками. Как я уже упоминал, Бог – большой шутник, поэтому, нет ничего удивительного в том, что забор отсутствует. Но попробуй, пересеки невидимую черту…, будешь превращаться в фарш в течение нескольких веков свернутых в секунду реального времени, а может и еще что-нибудь веселенькое.
Через несколько километров белоснежной пустыни видны греческие колонны и куполообразные крыши. В данную пикосекунду, Он – поклонник античной архитектуры, но, через никому не известный промежуток времени все может исчезнуть, и на свет появится такой модерн, что хоть святых вон выноси. В прямом смысле, причем. Так вот, пока новоприбывшие с интересом разглядывают ворота (левую часть обычно с большим интересом, но и о правой не забывают тоже), за ними материализуется невысокий полный человек в сером заплатанном хитоне и стоптанных сандалиях. Лицо его похоже на Пифагора за работой, но отсутствующий взгляд, направленный, видимо, в другое измерение, сильно портит впечатление. Из кармана у него торчит мертвая петушиная голова: гребешок свешен, глаза остекленели около двух тысяч лет назад. В руках человек вертит небольшой ключик, похожий на автомобильный. Как вы уже догадались, это – святой Петр. Его часто выносят вон. Особенно по большим праздникам. Зачем я вам все это рассказываю? Так вот, как-то “настал мой срок”, и я попал. Нет, не на “перекресток 7-и дорог”, а на какую-то шаткую веревочную лесенку, которая привела меня сюда. Пока я рассматривал экспозицию a la маркиз де Сад на воротах и пытался выцарапать на столбе “Здесь был Вася”… Прощу прощения? Я не представился, Василий Васильевич Васильев. 25-и лет от роду. Попал в аварию, находясь в состоянии алкогольного опьянения. Что поделаешь, день рождения… “в этот день и водка не во вред”… но даже классики ошибаются. Но видимо, мне все-таки повезло. Смешно. И врезался не я, а в меня. Тем самым, я стал жертвой и попал сюда. Когда я очутился на лестнице, на шее у меня болтался руль, в одной руке была почти полная банка “ягуара”, другой я держался. Отпив, я обнаружил, что в моем теперешнем состоянии спирта я не выношу. Пришлось выкинуть. Через некоторое время до меня донеслось: ” Это чудо! Опохмел!!!” и послышалось приглушенное бульканье. Так вот, когда я вырисовывал 'c', сзади меня раздался голос:
-Здравствуй, сын мой.
Обернувшись, я увидел святого Петра. Хотя по его внешнему виду догадаться было сложно, впрочем, и я выглядел далеко не как картинка.
— Привет, – ответил я и продолжил старательно выцарапывать ногтем букву «С».
— Ты бы собственность прекратил портить, щенок. А то мигом на штраф наскочишь.
— А ты бы курицу-то из кармана выкинул. Пока я тебя ей не отхлестал.
Короче говоря, я был еще немного пьян и мы сцепились. Я здорово заехал ему головой в нос, но он очень быстро меня успокоил и связал веревкой из облака. На удивление крепкой.
Петр вытер кровь, и внимательно на меня посмотрел, точнее, повернул ко мне лицо, так как смотрел он куда-то в никуда:
— Ох, давно я таких праведников не встречал. Давно…. Посмотрим — ка твои документы.
Он щелкнул пальцами, и в его руках материализовалась небольшая папка, аккуратно обвязанная тесемками. Пока он читал, его лицо вытягивалось все больше. А мое краснело все гуще и гуще.
— С ло…. Не может быть. За 25 лет столько наворотить и претендовать на место в Раю…. Немыслимо. Это требует чрезвычайных мер.
Ключник еще раз щелкнул пальцами, вместо папки появился объемистый томик.
-Так, не эта часть… вот. Согласно такому-то пункту…- Вдруг Петр как-то заскрипел зубами, и забормотал вполголоса: когда ж, наконец, сынок папашу то урезонит… невозможно ведь работать. Каждую секунду, если не чаще, новые законы изобретает. Черт бы Его, прости меня Господи, побрал.
Заметив, что я внимательно за ним наблюдаю, он приосанился и сказал:
— Извини, сынок, но принять тебя в Рай мы сможем только при уплате пошлины. Весьма внушительной. А у тебя я вижу, в карманах ветер гуляет.… Так что тебе прямая дорога в Ад. Извини. Бизнес. Ничего личного.
— Но позвольте, я ведь официально невинно убиенный. А что у меня в личном деле записано в этом случае большого значения е имеет. Где это у вас записано, чтобы таких, как я отправляли в Ад?
Петр опять полистал томик, вызвал еще один, а потом и еще.
— Гм… действительно… один закон убрал, а другой поставить забыл…чтоб его… И что мне теперь делать?
— Как что? Отправить домой. В Раю вы меня прописывать не хотите, а в Ад мне и подавно не надо.
— Хм…такие прецеденты у нас редкость… но с учетом твоего возраста.… До свидания! – вдруг сказал он.
Белый свет резко ударил в глаза. Я едва различал какие-то силуэты над собой и никак не мог понять, где нахожусь.
— Еще разряд. – Донеслось до меня.
Мой разум стал куда-то уплывать, покачивая меня на волнах беспамятства последнее, что я услышал было:
— Пульс есть. Молодой, сдюжит.